Семья - это оркестр.

Но оркестр - это люди, каждый со своим характером. Они не всегда попадают в ноты и совпадают настроениями... Поэтому иногда мелодия получается кислая, как недозревший крыжовник.

Я собралась в магазин.

Я люблю ходить в магазин одна, выбирать продукты не спеша и вдумчиво.

Пока я обувалась, в замочную скважину с обратной стороны нырнул ключ. Пришел муж. 

- О! Ты в магазин? Пойдем вместе! 

Я стала его отговаривать. Мол, да ты устал, да зачем, посиди дома, отдохни, я туда и обратно.

- Нет, моя жена не должна таскать тяжести, - назидательно сообщил муж. - Раз я пришел сегодня пораньше, помогу тебе донести покупки... Погнали ...

"Ты мудрая , - говорю я себе. - Не ломайся. Уступи. Он заботится о тебе, а ты нос воротишь".

- Ну ладно, давай, - говорю я вслух. 

Мы пошли вместе. 

Однажды будучи на гастролях в городе N. буквально проездом, мы с организаторами, убивая время до самолета, зашли в клуб, а там был розыгрыш призов. И я неожиданно для себя, не успев войти, выиграла главный приз - абонемент на год в фитнес-клуб в том городе.

Вот. Было приятно, конечно, но не надо.

Баклажаны, которые я не хочу

Сейчас похожее состояние.

- О! Бедро индейки! Смотри! - воскликнул муж, заметив красный скидочный ценник. - Давай возьмем, потушишь мне с овощами, баклажаном там, как ты делаешь... Я очень люблю, ты давно не делала...

Я сегодня не планировала готовить что-то сложносочиненное. У меня в планах были макароны с сосисками. Я устала от готовки.

Но муж хочет индейку с овощами... 

И она явно полезней макарон.

А я - люблю быть хорошей женой.

"Ты мудрая , - сказала я себе. - Не ломайся. Уступи".

- Ну ладно, давай, - говорю я вслух, и беру упаковку индейки. 

Мы набираем тележку с продуктами. 

Пока он расплачивается, часть продуктов я убираю в свой рюкзак. Я люблю рюкзаки, они дарят свободные руки.

Муж упаковывает продукты в пакеты. Не поймет, где кефир и молоко, растерянно оглядывается. 

- Я убрала к себе в рюкзак, - подсказываю я.

- Зачем? Давай сюда!

- Да все уже, пойдем, тут идти-то...

- Ну что я, зря пошел что ли? Зачем тебе тащить?

- Слушай, да я уже убрала, мне не тяжело, вот не хочу лезть, перекладывать...

- Зачем таскать тяжести при живом муже? - он тянет руки к рюкзаку.

Я слегка раздражаюсь.

"Ты мудрая , - сказала я себе. - Не ломайся. Уступи. Он заботится, а ты нос воротишь".

- Ну ладно, давай, - говорю я вслух и протягиваю рюкзак. 

Мы перекладываем молоко к нему в пакеты. Я иду домой с легким рюкзаком и тяжелым сердцем. Причем, даже не понимаю, что такое неуловимое меня раздражает.

Чувствую себя бабушкой, которую вежливый пионер переводит на другую сторону улицы, а ей не надо. 

Мы приходим домой. Я хочу быстрее разделаться с готовкой, начинаю резать индейку. 

Нож тупой, индейка жилистая. Я злюсь.

Надо бы наточить нож, но мне лень. 

Я уже почти все порезала.

На кухню входит муж. 

- Ой, а что ты не сказала? Нож тупой! Давай поточу...

- Да я уже почти дорезала.

- Да давай, чего мучиться.

- Да тут осталось то...

- Дай сюда!

"Ты мудрая , - сказала я себе. - Не ломайся. Уступи. Он заботится, а ты нос воротишь".

- Ну ладно, давай, - говорю я вслух и отдаю нож. 

Спустя пять минут я, вздыхая, режу баклажан острым ножом. 

Баклажан нельзя добавлять в блюдо сразу: в нем горечь. Надо порезать его, подсолить и дать полежать. Хозяйки говорят "заставить отдать горечь". 

Я немножко баклажан. Я лежу в комнате, присоленная раскаянием, и отдаю горечь. 

Мне горько и раздраженно от того, что семья - это не всегда унисон. Иногда я хромаю на левую ногу, а муж - на правую, и пытаясь идти вместе мы нелепо бьемся плечами, что явно не прибавляет скорости. 

Я думаю о несовпадениях. И о том, что не совпадать - нормально.

Я написала об этом целую книгу. 

Людям она понравилась, и они приходили ко мне за автографом.

Я всем писала слова: "Любовь живет внутри" и ставила подпись. 

Однажды этот автограф спас жизнь.

Мне протянули книжку, я написала коронную фразу, а владелица книги, молодая девчушка, вдруг расплакалась. 

- Откуда вы знаете? Я еще никому не говорила...

 

Оказывается, она беременна. И хотела сделать аборт. А я написала то, что стало для нее знаком от Вселенной. 

Иногда ты, сам того не подозревая, являешься проводником очень важной информации.

Она оставила ребенка...

В комнату вошел муж, лег рядом.

- Тушится? - спросил он.

- Ага.

- Я тебе закачал сериал, завтра будешь лететь - посмотришь в небе...

- Ага.

- Ирригатор свой карманный дай мне, я проверю батарейки...

- Ага.

- Я заказ делаю в аптеку, тебе надо что-то, я видел, у тебя витамины заканчиваются...

- Ага.

Я с любопытством смотрю на мужа. Он для меня в этот момент - проводник важной информации от Вселенной. 

О том, как бесценен этот кокон заботы.

Мужчина - это саквояж с поступками. 

Мой муж состоит из глаголов. Каждый этот глагол - синоним слова "люблю". Это слово не обязательно говорить ртом. 

Муж заботлив и внимателен. И иногда это меня раздражает. Мне же не 12 лет! 

Но я знаю, что если я это потеряю, я останусь болезненно беззащитна в мире перегоревших лампочек, севших батареек и не купленных микстур. 

Из меня никогда не получится сносная феминистка. И несносная тоже...

И я люблю мужа именно за то, что мои лампочки всегда ярко светят, потому что кто-то очень вовремя их меняет.

Я знаю, что даже если мы очень поссоримся, накричимся -наоремся и разобьем посуду, он все равно раскроет свой зонт надо мной во время дождя. 

Я -то свой опять забыла...

Да, семья - это не всегда единая мелодия. Иногда это репетиция, где одна скрипка хандрит, а вторая фальшивит. 

Но надо пережить эту репетицию, и другие тоже пережить, и дождаться премьеру. 

Ту, на которой чисто зазвучит ваша мелодия любви...