Не ожидал обеспеченный Эдуард, что простая девушка Лида так с ним поступит

Две недели спустя после того, как Лида поселилась у Ломовых, к ним во двор зашел, предусмотрительно придерживая калитку, высокий молодой человек. Он был в сером дорогом костюме.

— Не успел Эдуард сделать и двух шагов, как из-под крыльца выскочил Дикарь и бросился на него.

Из дома вышла Софья — простоволосая, в старенькой пестрой кофте. Она поторопилась загнать его обратно под крыльцо, робко спросила:

— Вам кого?

— Извините, пожалуйста, — сказал Эдуард,— Лидия Алексеевна здесь живет?

— Здесь. Только ее сейчас нет. Она на фабрике, у нее совещание. Но должна скоро прийти.

Эдуард посмотрел на часы, блеснувшие золотой оправой. — А я не мог бы ее подождать?

— Отчего же... Заходите. Вот сюда,— сказала Софья, открывая дверь приделка.

Эдуарда поразила скудность обстановки, среди которой жила Лида.

Вот уже полгода как они знакомы, а Лида и до сих пор остается для него в некотором роде загадкой.

Первый раз они встретились на большом концерте. Во время антракта Эдуард прохаживался в ярко освещенном фойе с матерью и, кося глазами, рассматривал женщин, как бы щеголявших друг перед другом своими нарядами. И вдруг он увидел скромно одетую девушку. На ней было, вероятно, ситцевое платье. Правда, оно было сшито со вкусом и сидело на ней очень хорошо. А когда они поравнялись, Эдуард увидел, что она еще и красива. В ней все было просто, естественно, мило.

После концерта когда Эдуард, оставив мать на диване, пошел за пальто, в очереди перед ним оказалась так неожиданно исчезнувшая девушка. Почти не веря себе, он сказал то, что первым подвернулось на язык:

— Что же это вы одна?

Девушка оглянулась, весело блеснув голубыми глазами:

— А с кем же я должна быть?

— Н-не знаю... Но кто-то должен вас провожать.

— Куда?

Эдуард замялся, ответил не сразу:

— Куда пойдете. Надо полагать, домой, потому что уже поздно.

— Вы хотите меня проводить?— улыбнулась девушка.— Нет, спасибо. Я живу совсем рядом... в общежитии текстильного института.

— Ах, вот что... Значит, вы студентка? Очень приятно. В другой бы раз я, знаете, обязательно проводил бы. А сейчас...

Он поглядел в сторону сидящей матери. Ее не было видно. Она терялась где-то за соседней длинной очередью.

Лида надела простенькое коричневое пальто с цигейковым воротником, потертую ушанку, в которой она показалась Эдуарду еще более красивой, и быстро пошла к выходу.

А вскоре Эдуард нашел ее, познакомился. Ему было приятно узнать, что Лида учится на последнем курсе, отличница, пользуется в институте большим уважением.

Обычно они встречались где-нибудь на улице, подальше от общежития. Лида не хотела, чтобы их видели девчата, с которыми она жила в одной комнате. Пойдут всякие разговоры, ненужные расспросы да намеки.

Несколько раз Эдуард приглашал Лиду к себе домой. Но она упорно отказывалась. Она боялась его отца, довольно известного профессора-энергетика. Он казался ей очень важным и строгим. О матери Лида не думала. Она была уверена, что в ее присутствии не так будет теряться. У женщин всегда найдутся какие-то общие разговоры.

А вышло наоборот. Вопреки ее ожиданиям, отец Эдуарда оказался простым и удивительно общительным человеком. Это поняла Лида с первой же встречи.

Мать Эдуарда оказалась с большими претензиями. Когда-то она окончила факультет иностранных языков. Около месяца провела в Англии. Она считала себя очень образованной и воспитанной.

Лида очень понравилась отцу Эдуарда, но мать отнеслась к ней предубежденно. Разумеется, сказать что-то против она тоже не могла. Девушка была хороша собой, умна. Да только не о такой невестке думала она.

— Разве она тебе, Эдик, пара?— убеждала мать.— Кто она такая? Какая-то детдомовка. Разве тебе нужна такая жена... без роду, без племени?

— Конечно решать тебе Эдик,— сказала она.— Если Лида очень нравится, я не буду препятствовать. Только не знаю, как на это посмотрят Марьямовы. Они давно уже рассчитывают на тебя.

— Пусть рассчитывают. Но их Матильда мне не подходит. Все говорят, что она некрасива да к тому же и глуповата.

— Ты, Эдик, несправедлив. Она по-своему мила. Хорошо владеет английским. А сейчас учит французский. Отлично играет на рояле. Ну и, конечно, ее положение. Ах, как хорошо было бы соединить наши семьи.

Ее слова смутили даже Эдуарда:

— Это, мама, уже слишком... У тебя какие-то странные представления о жизни.

Ни мать, ни Эдуард, говоря о Лиде, и мысли не допускали, что скромная студентка, без родителей, не согласится выйти замуж за человека, оканчивающего аспирантуру, сына профессора. И как только Лида защитила свой дипломный проект, Эдуард сделал ей предложение. Он ждал, что она так и бросится навстречу тому, что могло последовать за этим предложением. А она неожиданно ответила отказом.

Узнав об этом, отец злорадно посмеялся:

— Что, от ворот — поворот? Получил щелчок по носу? Так и надо. Не умничай, не распускай павлиний хвост.

Эдуард никак не мог примириться с отказом Лиды. В нем он увидел что-то обидное для себя. Это повергло его в недоумение: ведь это противоречило всем его представлениям. Матильда Марьямова сразу бросилась бы на шею от одного кивка головы.

Когда Эдуард узнал, что Лида поехала работать не в большой южный город, куда ей предлагали, а в районный Тезинск, он понял это по-своему.

«Нет, не все еще потеряно...»

И вот он в Тезинске, в маленькой неуютной комнате Лиды...

— Вы кто же будете Лидии Алексеевне? Не брат ли?..

— Нет, не брат.

«Значит, жених», — с полной уверенностью подумала Софья, рассматривая Эдуарда. Он ей очень понравился,— не только тем, что был так хорошо одет, но и своими манерами, учтивостью. И она порадовалась за Лиду, что у нее такой приятный жених.

— Как она здесь себя чувствует... в вашем Тезинске?— спросил Эдуард, поигрывая концом тонко завязанного полосатого галстука.

— А ничего... Хорошо чувствует. На фабрике ее все уважают.

В это время хлопнула калитка. Софья выглянула в боковое окно:

— Она идет...— и торопливо вышла, чтобы ее предупредить.

Софья остановила Лиду на крыльце и, задыхаясь от чужого счастья, тихо сказала:

— К вам жених приехал.

— Что?

— Жених, говорю, приехал...

— Не может быть?— произнесла Лида дрогнувшим голосом, с трудом переводя дыхание.

— Да уж около часа ждет... Радостная, сияющая Лида вбежала к себе в комнату и вдруг, увидев Эдуарда, остановилась возле порога, чувствуя себя обманутой и немного растерянной от слишком внезапного разочарования.

«Это ужасно,— с горечью подумала она, удерживая перехваченное дыхание.— Надо же так глупо ошибиться...»

Эдуард понял, что Лида надеялась встретить кого-то другого, что не для него играл на ее лице живой румянец и светились затухающим восторгом глаза,

— Не ждала?— спросил он, подходя к ней.

— Признаться... да, не ждала,— не сразу ответила Лида после той бури, которая пронеслась у нее в душе.— Но все же приятно, что приехал.

Она догадывалась в цели его приезда. А ей не хотелось выслушивать заготовленные им признания. Накануне своего отъезда в Тезинск Лида все сказала ему, и теперь всякие объяснения казались ей просто излишними.

На минуту Лида представила себе мать Эдуарда— невысокую полную женщину. Она не понравилась Лиде с первой же встречи.

— А мама знает, куда ты поехал?

— При чем здесь мама?— недоуменно поджал губы Эдуард. Но тут же понял, что это, возможно, брошенный Лидой спасательный круг, и торопливо, с извиняющейся улыбкой сказал: — Разумеется, знает. Я сам ей об этом сказал.

— Между прочим, она теперь к тебе тоже хорошо относится.

— Очень приятно. Раньше она иначе относилась... Никогда не забуду, как она поглядела на меня в тот день, когда я решилась зайти к тебе.

На мне было старенькое пальтишко. Да и платье стираное-перестиранное. Сколько было укора в ее взгляде! Нет, пожалуй, не укора, а какой-то презрительной снисходительности.

— Это ты вообразила себе,— подавляя обиду, сказал Эдуард.— Мама требовательная, у нее имеются свои причуды... Но вообще-то она добрая и справедливая женщина. Об отце и говорить нечего. Он к тебе очень хорошо относится. Он даже считает, — улыбнулся Эдуард,— тебя умнее меня. А теперь и мама изменила свое мнение. Она согласна... Так что слово теперь только за тобой. И я приехал за ним.

— Я уже сказала его.

Эдуард помолчал.

— А разве нельзя изменить?— вкрадчиво спросил он.

— Нет.

Лида открыла окно, выходившее на улицу, и присела на подоконник.

Эдуард неотрывно смотрел на нее. Она вся нравилась ему, даже сейчас, когда глаза ее утратили свой веселый, восторженный блеск.

Эдуард проводил ее взглядом.

— Неужели я тебе совсем не нравлюсь?— спросил он.

— Наоборот,— спокойно и вполне серьезно ответила Лида.— В тебе много хорошего. У тебя все ясно, определенно... Закончишь кандидатскую диссертацию, станешь доцентом, затем профессором. Вероятно, это сделает честь каждой девушке.— Дойдя до двери, она остановилась: — Но лично я соблазниться этим не могу.

— Чем? — улыбнулся Эдуард. Мною или моим положением в обществе?

— И тем и другим.

Эдуард тоже встал и подошел к Лиде. Ему хотелось обнять ее, поцеловать. Но он уже знал, что она не позволит этого. А позволить себе то, что он позволяет с другими девушками, не решался. Лида была противоположностью Матильде. Та сама подставляет свои мягкие, слегка подкрашенные губы.

— Ты просто не можешь, Лида, понять, как я тебя люблю... люблю с той самой первой встречи в зале филармонии.

Лида улыбнулась:

— Видимо, этого еще недостаточно.

— Что я тебя люблю? А что же ты еще хочешь?

Эдуард выжидающе поглядел на Лиду. Она пожала плечами, как бы удивляясь наивности его вопроса.

— Вероятно, совсем немногое,— сказала она: — Чтобы это же чувство испытывала и я. Или это совсем не обязательно?

Ей даже не льстило то обстоятельство, что Эдуард, несмотря на ее решительный отказ, все же приехал к ней, на что-то, видимо, еще надеясь. Значит, он действительно любит ее. Но что она могла поделать с собой, если ее сердце уже не принадлежало ей самой. Оно было с тем, кто сейчас находился где-то в непроходимой тайге и глядел, улыбаясь, с фотокарточки.

Эдуард сидел, закинув руку за спинку стула. На его лице отражалось недоумение. Он все еще никак не мог понять того, что казалось совершенно ясным.

— Ты сердишься?— с улыбкой спросила Лида.

Эдуард взял в руки фотокарточку. Не глядя на Лиду, спросил:

— Это кто? Может быть, мой соперник?

Лида порывисто встала. В глубине ее глаз блеснул какой-то незнакомый ему огонек, похожий на отсвет далёкого костра.

— Ты сегодня уезжаешь? — спросила она.

Эдуард взглянул на часы.

— До поезда осталось сорок минут.

«Да, надо уезжать,— подумал он.— Я был слишком снисходителен. Но теперь хватит с меня. Всему есть предел. Я хотел ее осчастливить, ввести в свой дом... И хорошо, что не сделал этого».

— Провожать на вокзал не надо, — сказал он.— До свидания.

— Нет, — возразила она, — я тебя все-таки провожу. А то будет просто невежливо с моей стороны. Все же ты мой гость.

Эдуард поднялся в тамбур вагона, Лида все еще не уходила. Она стояла на платформе и улыбалась ему — красивая, милая, весело блестя своими светлыми прозрачными глазами. Кто-то, пахнущий табаком, сказал за спиной Эдуарда:

— Да, с такой женой расстаться нелегко... И опасно. Я бы не оставил ее одну.

Не ожидал обеспеченный Эдуард, что простая девушка Лида так с ним поступит