Пригласила Вера к себе пожить приезжую девушку, да и осталась без жениха

Немало было у Веры влюбленных в нее мужчин, немало умоляющих взглядов запечатлелось у нее в памяти.

Только Вера так и не нашла себе пары. А время шло, ей уже было тридцать четыре. Да и неженатых мужчин ее возраста почти не осталось, а она все перебирала — не выходить же замуж за первого встречного. Но и не с ее красотой и умом оставаться одной.

В начале года умерла Верина мама, с которой ей так хорошо, так уютно жилось. Мама и приготовит, и постирает, и приберет. Вера благодаря этому имела вдоволь времени для парикмахеров и портных, собственно, именно они, а не мужчины, и составляло смысл ее жизни.

Питалась Вера преимущественно в кафе, куда забегала в обеденный перерыв и после работы. Особенно ей нравилось одно, неподалеку от дома. Там в один из сентябрьских вечеров она и познакомилась с Володей.



Когда он подошел к ее столику, вежливо спросив, свободно ли тут, Вера не обратила на него никакого внимания. Просто ей некуда было спешить, и она наслаждалась уютом, тихой музыкой.

— Вы не возражаете, если я закажу нам еще по одной чашечке кофе? — вдруг спросил он.

Вера неопределенно пожала плечами. Этот жест, скорее означавший «нет», чем «да», он воспринял по-своему — сразу же встал и направился к большой очереди у кофеварки.

«Недотепа,— чуть раздраженно подумала Вера.— Зачем он еще раз становится в очередь? Захватил бы наши чашки и попросил повторить, как это всегда делается...»

Наконец на столе появился кофе и тарелочка пирожных, всех, какие были тут в ассортименте. Вера улыбнулась. Так не угощали ее со школьных лет.

Вдруг ей стало легко: наивность этого человека, от которой она уже давно отвыкла, развеселили ее. Володя оказался врачом, который недавно приехал в их город. Он устроился на «скорой помощи», жил в общежитии.

Закончили они этот вечер в старом кинотеатре, где демонстрировались фильмы прошлых лет. При первом же кадре хроники Володя забыл о существовании Веры, даже не бросил на нее в темноте ни единого взгляда, словно он пришел сюда один, а не с женщиной, с которой только что познакомился. Ее это удивило и немного обидело, может быть, поэтому, прощаясь с ним возле своего дома, она разрешила позвонить ей.

Еще больше удивилась она, когда он не позвонил ни на следующий день, ни через день. Сидя вечером у телевизора и от нечего делать подпиливая свои и без того ухоженные ногти, Вера мысленно представила его рядом с собой — она, такая яркая и элегантная, такая недостижимая в своей красоте, словно манекенщица с обложки журнала, и он в своем дешевеньком костюме, с этими мальчишескими манерами — и зачем он ей нужен? Мало ли кто желал бы с ней познакомиться!

Однако, услышав наконец в трубке его голос и узнав, что он не мог позвонить из-за ночных дежурств, милостиво согласилась встретиться с ним после работы в том же кафе, где они познакомились. Она решила немного развлечься, преподав этому деревенщине несколько наглядных уроков безукоризненных манер. И все, не больше.

— А вот пирожные обязательны лишь на детских днях рождения,— сказала она вместо приветствия, подходя к столику, где Володя уже сидел перед горкой пирожных и кофе для них обоих.

Кажется, даже спина у него покраснела, до того он смутился.

— Простите, Вера, зарплата будет только завтра, я не мог шампанского...

Она отметила, что сегодня он при галстуке и в белой рубашке. Они снова гуляли по городу, снова были эти восхищенные взгляды, своими большими, широко расставленными глазами он смотрел на Веру не мигая.

Через месяц, во время одной из ежевечерних прогулок, он попросил Веру выйти за него замуж. Без многословных признаний, без изысканного воспевания ее красоты. Она ничего не ответила, переведя разговор на другое.

Постепенно Вера стала приучать Володю к другой жизни, выводить в люди, как она это называла. На первый же его аванс были куплены две модные рубашки и портфель-дипломат. Потом появился велюровый пиджак, туфли и множество необходимых мелочей, вплоть до французского лосьона для бритья. Володя чувствовал себя неловко в новой одежде, даже походка у него изменилась. Но не роптал, послушно выполняя все Верины указания. Очень уж был влюблен в нее.

Володю она никогда домой не приглашала, его место в Вериной жизни этого не предусматривало. Зато она начала брать его с собой в гости, сперва просто к подругам на чай, а потом и на вечеринки с большим количеством интересных гостей и щедрым угощением. «Хоть отъешься»,— говорила она ему с улыбкой.



Высокий, стройный, мускулистый, с чистым открытым лицом, Володя был благосклонно принят не только приятельницами, но и мужчинами. Вера и сама, вопреки своему высокомерному отношению к Володе, чувствовала себя рядом с ним спокойно и уютно, такого чувства у нее не вызывал еще ни один мужчина.

О браке он больше не напоминал, такой себе верный паж для выходов в свет.

Прошло немало времени. Течение Вериной жизни ничто не нарушало. Они с Володей также гуляли в парке после работы, появлялись у знакомых, разговаривали или молчали.

У киносценариста была сестра — агроном или ветеринар, Вера не вдавалась в подробности,— которую он перетащил в город из провинции, устроил на работу и теперь настаивал, чтобы она подавала документы в аспирантуру. Его жена, давняя приятельница Веры, с которой та училась еще в школе, была обозлена. Жаловаться мужу она не могла, поэтому свое недовольство высказывала в разговорах с Верой.

— Ты подумай, зачем мне эти хлопоты! — говорила она, сразу переходя на крик.— Мало того что этот лентяй всю жизнь висит на шее, так теперь еще и с ней нянчись! Приехала, оккупировала гостиную, и любуйтесь ею. Обеды теперь готовь, через комнату на цыпочках ходи, когда она спит, а он еще добивает меня, обвиняет в бестактности — мол, недоброжелательно к ней отношусь. А меня кто пожалеет, кто войдет в мое положение?

Вера понимала подругу, но и девушку ей было жаль, та даже голову в плечи втягивала под взглядами своей родственницы, стараясь держаться как можно скромнее. Да и вся она, начиная с имени — Маруся, была как-то провинциально невыразительна. Низенького роста, неуклюжая, словно подросток, русые бесцветные волосы и тихий бесцветный голос. Единственным ее украшением был свежий цвет лица, нежная, просто прозрачная кожа без единого пятнышка.

Одним словом, когда однажды при Вере подруга налетела с обвинениями в неблагодарности, она предложила Марусе перебраться к ней. «Заодно и по хозяйству поможет»,— рассуждала она, вспомнив свои запущенные комнаты.

Вещей у Маруси было немного, они все поместились в небольшом старом комоде, который Вере давно хотелось выбросить. Девушка сразу поняла, что от нее требуется. Засучив рукава, она два выходных все мыла, чистила и протирала, так что, вернувшись в воскресенье вечером после загородной прогулки, Вера не узнала своего жилья. К тому же на плите кипела большая кастрюля борща, а разгоряченная от работы Маруся собиралась еще печь блины.

— Жить можно! — повеселела Вера, приветливо улыбнувшись девушке.

Как-то так получалось, что и обед был теперь каждый день — дороги в кафе Маруся не знала, и Верины вещи, неизвестно когда выстиранные и отглаженные, всегда ждали ее в шкафу. Вера очень быстро привыкла ко всему, не замечая этих мелочей, она всегда жила так при маме.

Теперь в выходной Вера иногда приглашала Володю на обед.

Маруся в таких случаях суетилась, просила предупреждать ее о гостях, и тогда на столе возникали еще вареники, или пампушки, или еще что-нибудь вкусное, хоть и вредное для Вериной фигуры. «Ничего,— каждый раз успокаивала она себя,— неделю потом на кефире просижу».

Они обедали втроем за большим дубовым столом, где можно было разместить еще десяток гостей. Вера и Володя разговаривали, обсуждая очередные вечеринки или Верино новое платье — она все же научила его делать комплименты. Маруся ела молча, а потом уходила в свою комнату читать.

В последнее время Володя стал молчаливее, чем обычно, все курил и как-то странно поглядывал на Веру.

А она за это время привыкла к нему, как к родственнику, и сама уже начала склоняться к мысли о перемене в их теперешних взаимоотношениях. В конце концов, разве она не воспитала для себя достойного мужа? Сдержанный, со вкусом одетый, безоговорочно принятый в ее кругу. А чего ей это стоило! К тому же любит ее без памяти, после каждого слова заглядывает в глаза. Да и приятельницы подзуживали: смотри, хорошего парня потеряешь, сколько можно его за нос водить, ты ж не девчонка... Итак, она уже готова была поставить последнюю точку над «и», когда неожиданно подхватила воспаление легких и оказалась в больнице.

Вера первый раз в жизни попала в стационар. Несмотря на все ее просьбы, выписаться отсюда можно было, лишь пройдя полный курс лечения. Так что приходилось лежать целыми днями лицом к стене в ожидании очередного укола.

Оживлялась она только к вечеру, когда ее приходили навестить многочисленные знакомые. В больнице больше, чем когда-либо, она почувствовала себя всеобщей любимицей, поняла, что не напрасно всю свою жизнь отдавала общению с друзьями. Что же касается Володи и Маруси, то они забегали каждый день, прямо как на службу, вместе и по отдельности, принося в термосах заказанную ею еду.

Вера быстро набиралась сил. В конце концов она даже немного привыкла к больничной жизни, украшенной букетами цветов и коробками конфет на ее тумбочке. И вдруг в рабочее время к ней неожиданно явилась Маруся. Сказала, что ей дали место в общежитии и она сегодня же туда перебирается.

— Почему так поспешно? — удивилась Вера.— Ведь я тебя не гоню, можешь пожить у меня хотя бы до тех пор, пока я выйду из больницы.

— Нет-нет, я не могу, мне надо,— забормотала Маруся, смущаясь еще больше, чем обычно.



«Может, это и к лучшему,— подумала Вера, когда Маруся ушла.— Все равно перед браком с Володей пришлось бы предложить ей перебираться».

И она стала напряженно обдумывать фасон свадебного платья.

Ключи от освободившейся квартиры ей принес Володя. А потом наступил тот вечер, через несколько дней после выхода из больницы, когда Володя позвонил ей на работу и попросил встретиться, хотя накануне говорил, что у него очередное дежурство. Для прогулок Вера была еще слишком слаба и пригласила его домой.

Он пришел без цветов, что уменьшало торжественность того разговора, который предвидела Вера. Много курил, глядя на Веру.

— Я пришел попрощаться, Вера,— сказал он вдруг после долгого молчания.

— Я понимаю тебя и сама хотела...— начала Вера ласково.

— Нет, ты не понимаешь. Я полюбил другую женщину и поэтому пришел к тебе в последний раз.

Наступило такое долгое молчание, что даже тиканье часов растворилось в нем. Верин мозг оцепенел, ни одна мысль не могла вынырнуть из него.

— Кто она?

— Маня.

— Это какая же Маня... наша Маруся, что ли?

— Именно она,— ответил он лаконично и с достоинством, как учила его Вера.

Вера расхохоталась. Этот истерический хохот не был нарочитым. Так смеются в цирке, когда клоун на арене выпускает из своих глаз фонтаны слез.

Ярость охватила ее позднее, когда Володя ушел. «Неблагодарность, неблагодарность»,— точно на световом табло стадиона, кружилось у нее в голове огромное обжигающее слово. Потом она лихорадочно стала обзванивать своих приятельниц, совсем уже не контролируя себя, не сдерживаясь в выражениях.

— Представляете себе парочку! — хрипела она в трубку.— Этот еще не успел выйти из грязи в князи, и она замухрышка несчастная, любовь, видите ли, у них!

Она впервые чувствовала себя жалкой и раздавленной. Днем, запершись в пустом кабинете начальника, позвонила Володе на работу, попросила встретиться и кое-что выяснить. Он ответил, что выяснять ничего не следует. Это только поставит их в неловкое положение. В который раз она старалась понять, как это ее — ее! — он мог променять на это абсолютное ничтожество, и уже в который раз не находила ответа.

И вот теперь, оказавшись перед зеркалом, она словно впервые увидела себя. Красивая, но уже не первой молодости, о чем свидетельствовали едва заметные морщинки возле рта. Сколько ей еще осталось?

Итак, незаметно для нее Володя занял так много места в ее жизни, что без него она казалась пустой. Хорошо. Но ведь жила же она как-то до Володи, и неплохо, как ей казалось, жила. Обессиленная несколькими днями нервного напряжения, Вера впервые подумала о старости. Подумала почти спокойно, рассудительно. Вряд ли там будет место теперешним друзьям, веселым вечеринкам. Начать заполнять этот кусок жизни надо было уже сейчас, но чем?

Пригласила Вера к себе пожить приезжую девушку, да и осталась без жениха