Пришла к Людмиле Ивановне возлюбленная мужа

На пороге стояла незнакомая женщина. Некоторое время она молча смотрела на Людмилу Ивановну. Людмила тоже уставилась на незнакомку.

— Вам кого? — спросила Людмила.

— Вас.

— Пожалуйста, проходите.



Пока женщина снимала в коридоре пальто и сапоги, Людмила Ивановна успела разглядеть, как плохо, небрежно она одета, как нескладно висит на ней старая, давно не глаженная юбка.

Людмила Ивановна пригласила женщину в комнату, размышляя об этом визите. Может быть, она из ЖЭКа? Но задолженности за квартиру у них нет, к тому же воскресенье, ЖЭК вроде бы не работает.

Людмила как раз готовилась к воскресной уборке.

— Простите за беспорядок,— вежливо сказала Людмила Ивановна.

Людмила Ивановна предложила женщине стул. Незнакомка продолжала молчать.

— Слушаю вас,— сказала Людмила Ивановна.

— Меня зовут Нина.

— А меня Людмила Ивановна,— удивленно ответила она, ее уже начинала немного раздражать эта чудачка.

— Знаю, знаю, я все о вас знаю! — горячо воскликнула та, и поблекшие ее глаза сразу вспыхнули.— У меня даже есть ваша фотография, славная такая, где вы на даче сидите с букетом цветов.

— Откуда вы меня знаете? — все больше удивлялась Людмила Ивановна. Никакие догадки относительно незнакомки не приходили в голову.

— Мне Федор рассказывал.

— А...— наконец начала понимать Людмила Ивановна,— вы, верно, дальняя родственница моего мужа по теткиной линии, да?

— Нет, я не родственница. Я его возлюбленная.

Вряд ли сознание Людмилы Ивановны сразу восприняло это сообщение. «Кто возлюбленная? Его возлюбленная. Чья, моего Федора?»

«Возлюбленная». «Не может быть, чтобы между Федором и этой... замухрышкой было что-то общее, это невозможно!»

Она попробовала мысленно поставить мужа, такого солидного, импозантного в своих дорогих костюмах, с молодым гладким лицом, уважаемого всеми работника и прекрасного отца, рядом с этой с жалким бледным лицом... нет, никак не совпадало! В конце концов, кому, как не Людмиле Ивановне, изучив его вдоль и поперек, кому, как не ей, знать все, на что он способен и не способен!



Людмила Ивановна совсем не идеализировала мужа. Были у него две курортные интрижки, о которых она узнала от добрых людей, были слезы и объяснения по поводу его неосторожных взглядов на красивых женщин на улице, но то было смолоду, каким же далеким и нереальным казалось все это теперь! Подозревать его в настоящей измене Федор никогда не давал повода. Вовремя приходил с работы, зарплату отдавал до копейки, в отпуск почти всегда ездили вместе. Даже командировки с тех пор, как он стал заведующим отделом в своем институте, редко выпадали ему. Так как же, откуда?

— Стало быть, вы утверждаете, что являетесь любовницей Федора Федоровича? — наконец отозвалась Людмила Ивановна, изо всех сил напрягая губы, чтобы не дрожали.

— Нет, я это не утверждаю,— спокойно ответила, ничуть не смутившись, женщина.— Я люблю его, и все.

— А он вас? — Людмила Ивановна уже почувствовала некоторое облегчение.

— Наверное, нет.

— Так зачем же ты пришла ко мне!

— Руки его просить, что ли?! — неожиданно для самой себя с надрывом закричала Людмила Ивановна.

Она всегда считала себя человеком уравновешенным. За уравновешенность в комплексе с ее человеческой и профессиональной чуткостью Людмилу Ивановну ценили родители больных детей, и очередь к ее кабинету в поликлинике всегда была больше, чем к другим педиатрам. Прекрасный человек и прекрасный профессионал — такое мнение сложилось о ней давно.

Женщина, пока Людмила Ивановна выкрикивала, не сдерживая себя, все ругательства, которые неизвестно откуда и брались у нее, вроде тоже испугалась. Она сидела, втянув голову в плечи, но взгляда не отводила, смотрела все так же ясно, будто и не она сейчас сделала такое признание... Наконец потрясенная и обессилевшая, Людмила Ивановна замолчала.

— Я пришла сказать, что люблю вас и ваших девочек, моих падчериц, и маленького моего внука, я ведь, знаю, у старшей уже есть маленький...

Боже, каких падчериц? В голове все перепуталось, Людмила Ивановна почувствовала, что пол уплывает у нее из-под ног. Да она просто сумасшедшая! Ну, конечно, как же можно было сразу не понять этого!

— ...и я хочу, чтобы вы тоже полюбили меня и моего сыночка, чтоб мы все жили в мире и согласии, ведь любовь никуда не девается, если она есть в сердце у человека?

— Вы сумасшедшая... то есть я хотела сказать, какой сыночек?

— Рассказывайте,— коротко приказала она, последним усилием воли заставляя себя сдерживаться.

Когда выяснилось, что эта женщина много лет работает в одном отделе с Федором, что она, как и он, кандидат наук, что любит его давно, а три года тому назад, в экспедиции, они сошлись, она родила от Федора сына, и с тех пор, со времени экспедиции, между ними ничего нет, и он даже не знает, что сын от него, потому что — зачем же? — Людмила Ивановна не только безоговорочно поверила каждому ее слову, а даже вроде бы перестала и удивляться

— Так вы пришли вернуть его себе? — только и спросила она, не замечая убожества этого вопроса и выражения своего лица, которое сейчас стало очень похожим на лицо женщины, сидевшей напротив.

— Нет, что вы! — Федор так любит дочек и вас любит, верьте мне. А я ему безразлична, но я и без этого так благодарна ему за все, за то счастье... Только я измучилась за эти годы, ведь все мы не чужие, у нас дети, я люблю вас всех потому, что люблю его, вот и отважилась прийти к вам, нельзя нам так... равнодушно... Только не ругайте его, пожалуйста, он не виноват, это все я, только я, лучше накричите на меня...

Людмила Ивановна вспомнила, как когда-то давно Федор рассказывал ей, что к ним в отдел пришла новая сослуживица, чудачка, безалаберная, но хороший работник. Безотказно берется за любую работу, на ней все сразу начали воду возить.

В супружеской жизни Людмилы Ивановны вообще было немало приятных моментов, и за них она, конечно, была благодарна мужу. Вот ее день рождения, Федор танцует только с нею, нашептывая ей на ухо, какая она красавица, как нежно он ее любит... И вот Федор со своей общеизвестной порядочностью мог... воспользоваться. А эта женщина — существо необычное, словно с неба свалилась.

— Сколько вам лет, Нина? — спросила Людмила Ивановна сквозь слезы.



— Тридцать шесть. О, вы не терзайтесь, что старше меня, потому... Я давно уже утратила возраст, поверьте, это не имеет ни малейшего значения.

Как же теперь быть, как жить со всем этим дальше? Как можно жить с Федором, подавать ему ужин, воспитывать вместе дочь, наконец, просто глядеть в глаза друг другу, когда за душой стоит такое? Скоро уже, скоро они начнут стареть.

Вся жизнь отдана Федору, все напрасно, она уже не молода и никому не нужна, как и эта женщина рядом. Неужели нет никакого выхода? Уйти из дома немедленно, не видеть его больше никогда, пусть живет как знает, пусть терзается. Да будет ли еще он терзаться, может, наоборот, обрадуется, что освободился? Да и куда идти? Нет, она не сможет быть одна, еще никогда в жизни она не была одна.

«Скоро приедет его старая мать, она всегда приезжает на зиму,— пробивалось в сознании Людмилы Ивановны.— Как быть с ней? Ведь она не переживет этого — семьдесят лет и сердце слабое».

— А этот ваш ребенок... на кого он похож? — тяжело произнося каждое слово, спросила Людмила Ивановна.

— Ни на кого. Глаза светлые, как у меня, а волосы и брови темные, почти черные. И носик курносый, неизвестно, в кого он такой.

«Еще бы было известно!»— язвительно подумала Людмила Ивановна.

Но злость ее мигом угасла, не хватало уже сил и на нее.

— Мы живет вдвоем, у нас прекрасная однокомнатная квартира возле самого леса. Нам хорошо.

— Днем он в садике, а когда болеет, меня всегда отпускают на работе, у нас такие хорошие люди!

— И Федора вы считаете хорошим человеком?

— Лучшим в мире! О, он такой добрый, такой удивительный! Я знаю, о чем вы сейчас думаете — что хорошие люди так не поступают! Но он действительно ни в чем не виноват, я сама так хотела, теперь у меня есть сын, я не одинока. Обещайте мне, что не станете его ругать, вообще ничего ему не скажете, ведь я к вам пришла, а не к нему. Я знаю, вы любите его и не сможете причинить ему неприятности.

Неожиданно Людмила Ивановна бросилась к шкатулке, выбрасывая из нее все прямо на пол. Зажав в руке деньги, она протянула их Нине.

— Возьмите для вашего ребенка!

— Нет, что вы! Я достаточно зарабатываю, у нас всегда есть деньги, еще и остаются. К сожалению, мне уж надо идти, скоро вернется Федор.

Людмила Ивановна, пока Нина одевалась, еще раз невольно заметила, как она некрасива. Это просто невозможно, смешно ревновать к такой женщине, нет, это другое, совсем другое.

— Так вы не сделаете плохого Федору, вы будете любить его? — заглядывая в глаза, уже на пороге спрашивала Нина.

— Да,— ответила Людмила Ивановна, лихорадочно всхлипывая, не в силах больше выдерживать эту женщину.

Вернувшись в комнату, она еще некоторое время посидела, бездумно глядя в пол, потом медленно поднялась и включила пылесос.

Пришла к Людмиле Ивановне возлюбленная мужа