На проводах в армию он никого, кроме меня, не замечал

Родители пристроили меня в поселковую библиотеку. Число читателей резко возросло. Все более-менее видные поселковые парни вечерами заскакивали на огонек.

Росла я девчушкой очень самоуверенной.

Первый раз ушла замуж в три года. Конечно, я этого не помню, знаю из семейных преданий. Соседский мальчик очень мне понравился. Я притащила его, упирающегося, к нам домой, вручила коробку со своими игрушками, а сама прихватила два платьица и чайную чашку. Наблюдавшей за сборами тёте так и объяснила: "В замуж ухожу". Тетя поинтересовалась, берёт ли мальчик меня туда. Я, пожалуй, не поняла вопроса, потому что ответила: " Я сказала, в замуж. Саша мне будет сандалики застегивать. Правда, Саша?". Саша честно признался, что сандалики ему застегивает мама. Однако меня это не смутило. Я строгим голосом произнесла: "Я сказала! Будешь!". С этими словами покинула родной дом. Вечером за мной пришла мама. Не желая уходить из "в замужа", я спряталась под кровать. Мой избранник толи разлюбил меня, толи не успел полюбить, активно выталкивал меня из уголка, в который я забилась, а потом и из своего дома. Я сопротивлялась и ревела. В конце концов мама сгребла меня с моим приданным в охапку и притащила домой.

Впрочем, самоуверенность моя не со мной родилась. У нее были авторы: родители, бабушка, тётя.

Со старшей сестрой у нас разница в полтора года. Мы с ней, конечно, не две капли воды, но похожи. Не знаю, с какой радости родственники решили, что я красавица, все парни будут мои, а сестра так себе, хотя и ей свой человек найдется. Мол, на всякий товар, свой купец. Стоило кому-то из соседей или знакомых заметить, что мы с сестрой похожи, как ему подробно разъяснялось, что это ни так. И действительно, в любой компании конкуренток у меня не было, а сестру парни не замечали. Вот и поспорь после такого, что слова силы не имеют. Имеют! И еще какую!

С Володей я познакомилась , когда мне не было еще восемнадцати.

В пединститут меня не взяли, не добрала одного бала. Родители через знакомых пристроили на годик в поселковую библиотеку недалеко от городка. В поселке мне понравилось. Число читателей резко возросло. Все более-менее видные поселковые парни вечерами заскакивали на огонек. Я же не стеснялась оформлять им формуляры и требовать положительных отзывов в книге с одноименным названием, которые сама и диктовала.

Володя выделялся среди парней: был выше всех, шире в плечах и увереннее в себе.

Может быть потому, что отец был главным бухгалтером животноводческого комплекса, в котором работала половина поселка, а мать директором - ОРСа. Володя будущей весной должен был пойти на службу в армию, а пока каждую свободную минуту проводил у меня в библиотеке. Вечером мы гуляли по поселку или шли ко мне в маленькую уютную квартирку - пристроенную к зданию библиотеки. Как-то я потеряла ключи от этой квартиры и в сердцах обозвала себя кулёмой. Володе это слово понравилось и он стал называть меня "кулёмчик". Он не пытался скрывать свою влюбленность, как многие в его возрасте. Мое детское представление о замужестве оправдывалось: мой друг застегивал замки на моих сапогах, проверял, хорошо ли я замотала шарф, приносил что-нибудь вкусненькое. Конечно, мы целовались, но не более того.

Первая любовь. Конечно, мы целовались, но не более того.

Нам казалось, что переступить эту черту, это как обрезать себе крылья. Вот ты летал-летал, счастливый, свободный, и вдруг все. Небо видишь, но подняться в него не можешь: не дает сковавшая тело засохшая грязь, в которую ты бултыхнулся.

-Кулёмчик, мне пришла повестка.

Володя был не просто грустным, а подавленным.

На проводах в армию о никого, кроме меня не замечал. Володя уткнулся лицом в мое плечо и молчал, все крепче и крепче прижимая меня к себе: -Мне кажется, что, если я вот сейчас выпущу тебя из рук, то потеряю навсегда.

Он уткнулся лицом в мое плечо и молчал, все крепче и крепче прижимая меня к себе:

-Мне кажется, что, если я вот сейчас выпущу тебя из рук, то потеряю навсегда.

Я поняла, что он ждет моих слов. Конечно, я его успокоила: его "кулёмчик" будет верно ждать . Володя повеселел: "А я и не сомневался".

Проводы были шумные, многолюдные, как и положено в небольшом поселке.

К тому же в солдаты шли сразу несколько парней. Наутро под слезы матерей и бабушек, звуки гармошки переместились на сборный пункт. Молодость эгоистична. Его маме хотелось быть рядом с ним, сказать перед разлукой какие-то важные слова, но он отмахнулся: "Мама, я не на фронт иду".

Он видел только меня, для него самыми важными в этот момент были мои слова.

Продолжение читайте завтра...

Не забудьте подписаться в раздел ЗДЕСЬ

Больше интересных статей здесь: Психология.

Источник статьи: На проводах в армию он никого, кроме меня, не замечал.